Судьба смилостивилась: талантливую девочку заметила богатая вдова. Чтобы устроить ее в престижный интернат при Киновийской церкви, где был свой хор, пришлось сменить имя на более благозвучное. Так Прасковья Лейкина стала Лидией Руслановой. А прихожане, тронутые ее пением, дали ей первый сценический псевдоним — Сирота. 

Она могла стать академической певицей. Талант Руслановой был так ярок, что ее без экзаменов приняли в Саратовскую консерваторию. Но учебу она вскоре бросила, сделав осознанный выбор: «Моя вся сила была в непосредственности, в естественном чувстве». 

Лидия выходила на сцену не в концертном платье, а в крестьянском костюме — рубахе, многослойной юбке, лаптях и платке. Пела так, как чувствовала: «Да говорят мне, что неправильно пою, не на диафрагме… Я выхожу на сцену и ощущаю себя птицей. Мне хочется петь, и я пою». Поклонники так и прозвали ее — «саратовская птица». 

На сцене она была воплощением народного духа, а в жизни — тонким ценителем искусства и страстным коллекционером. Она собрала уникальную библиотеку, где рядом с лубочными изданиями хранился журнал «Современник» с автографом Пушкина. Ее дом, благодаря браку с конферансье Михаилом Гаркави, превратился в музей, полный картин русских мастеров, антикварной мебели и редких книг. Она была своей в кругу художников, писателей и поэтов.